Судьба разведчика
Жительницы освобожденного украинского села общаются с советскими солдатами. Фото: http://waralbum.ru/237682/

Жительницы освобожденного украинского села общаются с советскими солдатами. Фото: http://waralbum.ru/237682/

Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны из Омска Василия Минаевича Кондрашова

– Гляди-ка, вспомнили обо мне, — встречает меня ветеран. — Видать, праздник скоро. Вчера медаль принесли, сегодня гости пожаловали. А то одна Наталья, социальный работник, и прибегает. Раньше школьники регулярно навещали, по хозяйству помогали, теперь нет, все больше один. Да что там, так, кряхчу по-стариковски, каждому свое: молодым-молодое, а нам уж…Сын, правда, каждое утро звонит — в Оренбурге живет, один он у меня остался, второй, тот, что в Тольятти жил, умер, уже два года пролетело.

Василий Минаевич смахивает накатившую слезу. С трудом передвигаясь на костылях, достает парадный пиджак, поправляет скатерть на столе.

– Повестку 17 января 1943 года привез мне конный, черным по белому написано: гражданину Кондрашову немедленно явиться в военкомат. Знамо дело, зачем — война-то два года как шла. Как был в рабочем: к тому времени уже года три работал на тракторе, вот и в тот день возил зерно — так и пошел в Тавричанку, она от деревни, где жили с матерью, не так далече была — всего 30 км.

Отца уже не было. Его в 1937 году репрессировали, тогда же расстреляли, как врага народа. Грамотный он был или нет — не скажу, а три книжки пуще глаз хранил: Библию, Евангелие и песенник церковный. За них и расстреляли.

В третьем классе я тогда учился, с вечера спать легли, а утром мать говорит: больше отца не увидим. Сама вся трясется, плачет, дома все перевернуто, доски, нижний ряд, где теленок стоял, оторван — видно, чего-то искали. Детей отца и маминых старших всего 12 душ — родители оба по второму разу женатые были — родственники по себе разобрали. Как же в семье врага народа жить! А мы втроем остались. Я, старший, и две сестры. Мать работала, мы перебивались, как могли: где кто хлеба кусок даст, где зернышек посыпят. Школу бросил — ботинки порвались, других не было.

«Свистит снаряд, как комар — падай»

Явился я, значит, на призывной пункт, а там много таких оказалось. Собрали, пересчитали, накормили и отправили в Омск. Там уже в эшелон, да в Еланск Красноярского края на танкового пулеметчика учиться, потом на разведчика, снайпера. В общем, призвали зимой, в бой пошел летом.

Что чувствовал? Да ничего. В первые сутки так и не понял: живой или нет. Одно тебе скажу: помощь была, взаимовыручка. Ты пришел, а ума-то еще нет, мужики, уже битые-перебитые, подсказывают, как закапываться надо, как голову прятать. Конечно, этому и сам в первом бою научишься, если жив останешься, но с подсказками — вернее.

К войне тоже прицелиться надо. Есть молодые — сами пулю ищут. А есть, кто головой думает. Летит снаряд, гудит как трактор — даже не пригибайся, мимо, а уж если свистит, как комар — нудно так, только громче в сто раз, вот тут падай скорей, да голову прячь. Помню, Кёнигсберг — Калининград, значит — взяли. А там портовый берег: по улицам не пролезть — люди живые, убитые, скотина. До города не дошли — авиация, обстрел. Лесок сосновый рядом, я в него бегу, парнишка рядом, ору ему: «Вглубь не лезь, в середку фашист бомбить станет, давай к краю ближе». Да разве послушался! Страх все. Ты думаешь, на войне не страшно? Еще как! Только перебарывать себя надо.

Уже ближе к концу войны на польской границе бандеровцы нас врасплох застали. Да еще как. Мылись-то нечасто, где была баня, где нет. Одним словом, как пришлось, а вши да коросты — все наши были. Тут денек выдался тихий такой, спокойный. Ну, командир дал приказ: банно-прачечный день. Как раз речушка рядом. Дозор, понятно, выставили. Намылись. Шмотки перестирали да в прожарку отдали — специально выкапывали яму вещи пропаривать. Сами ходим, в чем мать родила. Вдруг тревога. Ребята давай одежду вытаскивать, не разбирая, где чье, лишь бы наготу прикрыть. Замешкались. Слышим, чуть вдалеке крики — наших бьют. Старшина Костюченко первый погиб: усовестить бандитов пытался — все же не фашисты. Командира взвода убили, полковых разведчиков сколько сгубили. Я как был, автомат в руки и на них — очередью. Слышу, еще рядом кто-то бьет, оглядываюсь — мои ребята тоже одеться забыли. Так сохранили жизни себе, ребятам, но, видишь, не всем. Старшину до сих пор не забываю — душа-человек был.

Фашист не дурак, не такой, как в кино показывают: сидит боец в чистом поле и по немцам из танкового пулемета бьет, а они сами под прицел бегут. Да коли так бы было… Брехня все. Не усидел бы тот боец и минуты.

Пришел к сестре однажды, ее ребятишки сидят, кино про войну смотрят. Выключил. Сестра говорит: «Не тронь! Это воспитательная работа». Какая воспитательная, на лжи, что ли, воспитывать? Ребятишки знать должны, что война — это страх, самый большой, какой бывает, а не то, что герои непобедимые на ней сражаются.  

«Как я взял языка»

Первое, что бойцу сделать надо, коли жить хочешь — обкопаться, орудие обкопать, а там уже как выйдет — где поближе подпустить, а где прицел подальше навести. Много я повидал, с кем только не воевал. Немцы днем сильны. Ночью, бывает, стреляют, но в наступление не идут. А уж с рассветом — артподготовка, поднимаются и в атаку. Финны — ночью воюют, по две-три контратаки за ночь отбивать приходилось. Палят так, что светло вокруг, как днем. Орудия наши отдыхать не успевают, нагреваются — по своим бить начинают. Но мы выход нашли: штаны ватные мочили и на ствол одевали.

– Правда, что в атаку шли с именем Сталина?

– Тьфу ты, грех. Это ты в кино видала? Заорали, встали, побежали. Не верь, не было такого. Может, кто там чего и орал, только сам своего голоса не слышал. Если артподготовка: снаряды бьют, пули свистят, грохот такой, что уши береги. Нет — пулемет строчит, снаряды рвутся. Умереть тихо, и то не получится.

А страшно было. В восточной Пруссии под Пелькалиным по мертвым ползли — как живой остался, и не знаю. Никак город взять не могли. Два эшелона положили, третьим только прорвались. Танки на подмогу пришли. Фашист по ним бьет, а болванки пробить не может, пули от него отскакивают в разные стороны. Взяли бы, конечно, раньше, если бы не Власов — сдал он немцам все наши рубежи.

Может, везучий я? Столько прошел, а все живой. Минометчиком служил, в наступление шли. Командир приказ дал: расчет ставить в огневую точку. Немцы бомбят. Прямо в бруствер мне мина воткнулась. Не взорвалась. Мы втроем ближе всех к ней были, командир с нами. «Не судьба, — говорит, — знать, погибнуть нам на войне. Потому бить надо гада, себя не жалея». А взорвись она, воронка с дом была бы!

А орден славы, знаешь, за что мне дали? Языков взял. Дело было на Украине. Пошли в разведку. Дали мне два человека, до рассвета мы должны были выяснить расположение врага. Фоном смотрю — оборона немецкая, аж черно все. Танки на подкрепление идут без счета. Чуть поодаль — домик, около него человек, по всему видать, местный, не очень по-русски понимал. Свистнул его. Спрашиваю: «Камрад?» Товарищ, значит. Головой кивает. Спрашиваю: «Где командиры всей этой бражки?». Показывает на сарай — мол, там, отдыхают. Ну, метров 8–10. Подползли. Глядь, сидят фашисты на сене нашем, луговом, пахучем, завтракают. Парни по сторонам, я дверь открыл рывком, заскочил: «Хенде хох!». Пленных у нас двое оказалось, результат хороший дали.

Сейчас бы ни за что так не смог. Взял бы тот камрад, да сдал нас. Места бы живого не осталось. На нас троих — батальон. Но всему свое время. Тогда в стороне сидеть, за кочку прятаться не мог. Я же разведчик — душа горела. Всем известно, разведчики долго не живут, сами на смерть идут. Да, на войне смерть везде. А я рисковый был.

Сытые мы шибко не были — котелок на двоих, да и то: все больше баланда. Под Винтербергом стояли. Между боями затишье — притомился, видать, фашист, силы последние берег. На нейтральной полосе склад стоит, знаем, что там картошка. Думаю, дай схожу. Палить начнут, вернусь. Вещмешок на плечи и подался. Они меня туда пропустили: повезло, думаю. Нагреб и обратно, а они по мне огонь открыли. Упал, ползу, а они знай шмалят. До сих пор не по себе! Дополз, в траншею прыгнул, мужики мешок сняли, картошку достают — а она вся в дырах от пуль. Но все равно съели.

А может, не так везучий я, как отмоленный у бога, сестра потом рассказывала — мать день и ночь молилась, чтоб живой вернулся. Контуженный был не раз, а вот ранения избежал.

«Счастье настоящее, вымученное»

Победа, говоришь? А сколько их было? Первая в Восточной Пруссии меня застала, в Кенигсберге, на Берлин шли, не девятого, а раньше. Сосновый бор был на пути. И сосны такие высокие, прямо в небо упираются, а дух от них какой, тишина, будто и нет войны. И вдруг стрельба. Слышим, не как настоящая — какая-то другая. А тут и сообщение подоспело — конец войне. Кто кричал, кто прыгал, я на землю упал и только в небо смотрел — вот оно, счастье настоящее, вымученное. Никогда я не верил в бога — не знаю я его, не встречал, а тут прямо поверил, ведь говорила мне мать: не тереби его, пока силы есть. А мы не могли больше — израненные, искалеченные, голодные. Но это только казалось.

В составе 39 армии отправились на Дальний Восток с Японией воевать. Наш батальон механизации шел пешком, если всех сосчитать, ну может полк наберется, а их армия — велика. Одним словом, на смерть мы шли. Вооружение у них, конечно, плохонькое было — пушки на колесах, конница. Морфлот, правда, сильный. Короче, окружила нас Квантунская армия. Трое суток в окружении без пищи и питья, то травинку какую сорвешь, пожуешь, то арбуз на полях найдешь зеленый. Из последних сил пошли в контрнаступление. Тут подмога подоспела, сдались японцы. Колодец нашли, напились. Уже на пятый день бараниной разжились, бульона наварили: густой, жирный, пахучий, только нам голодным и есть. Животы, к пище человеческой неприученные, так скрутило, что в уборную уже и не бегали, так голыми задами в речке и сидели. Вот же смех и грех, сроду не забуду. Ну и японцы, поди, нас долго не забывали — загадили речку-то.

Дальше в Монголию подались. Места там какие — одни пески. Сразу, как перебросили нас туда, всем по куску хлеба выдали, крепко солью посыпанному, потом воды дали вдоволь напиться. И пошли мы. А путь не близкий, пить хотелось нестерпимо. Парни песок рыли, чтоб землю найти да в рот ее положить. Оттуда — на Китай. Оккупирован он был Японией. С той стороны американцы, с другой мы — на захват. Помотало, в общем, меня. Уже после войны таскал пушки в Корее, в Маньчжурии занимался переброской дальнобойных пушек.

Все было, но мы не унывали. При первой возможности — гармошка, частушки. Старшина Кириченко, по нашим тогдашним меркам, старик — лет пятьдесят было, как затянет песню: где уши вянут, а где смеемся, как припадочные. Скажи, что война — не поверят. Может, потому и выжили, что духом не падали. Войну нельзя допускать, ты там напиши в своей газете. Кровь лить не за что: земля наша, а об остальном договаривайтесь, коли голова на плечах есть.

Домой возвращался уже в 1948 году. Тяжело. Идешь по улице, а навстречу — люди, плачут, на шею кидаются. Пока до матери дошел, столько горя навиделся. Много его на земле в то время было. Почитай, в каждом доме. Домой пришел, мать так и села. Часа два молчала, думали, онемела. Только слезы бегут, да по голове гладит… 

Читайте в рубрике «Титульная страница» Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина СарсанииСмерть знаменитого актера и футбольного функционера вызвала вопросы Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина Сарсании

Комментарии

11 мая 2015, 09:28
На таких людях держится отечество.
11 мая 2015, 12:24
Начало и конце статьи пробирают до слез. Очень стойкие люди - наши деды и прадеды. Не то, что нынешняя молодежь.
Вечная память героям!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»