«Родиной чужбина не станет»
Сергей Шкрум у Голштинских ворот. Фото из личного архива.

Сергей Шкрум у Голштинских ворот. Фото из личного архива.

Как омский юрист Сергей Шкрум после семи лет в Германии вернулся в Россию

Нотариус Сергей Шкрум из Омской области переехал на постоянное место жительства в Германию, прожил там семь лет и вернулся в Россию. «Русская планета» поговорила с ним о жизни за рубежом, разнице менталитетов и тоске по Родине.

Сергей уехал за границу вслед за семьей — женой Ольгой и 12-летней дочерью. Его супруга, немка, приняла решение об эмиграции за год до Сергея. Уехала и забрала ребенка, не оставив мужу выбора.

– Ехал я, не страшась и не сожалея, — вспоминает Сергей. — Мне было интересно узнать другую страну и ее культуру, провести эксперимент над собой — смогу ли я жить в Германии без знания языка. Но я заранее понимал, что справлюсь с этой задачей. Мне было уже 38 лет, за плечами — высшее образования и серьезный стаж работы в правоохранительных органах.

Ольга — преподаватель химии — в Германии нашла себя быстро. Она экстерном закончила немецкий вуз и стала микробиологом. Сейчас она работает лаборантом в университетской клинике на проспекте Зольбаха. Двенадцатилетней Яне было сложно в чужой стране. В России осталась любимая школа, друзья. Но девочка быстро освоилась, начала общаться со сверстниками.

Сергею было трудно найти работу — всю свою жизнь он изучал российские законы.

– Язык я выучил быстро. Помогли не курсы, которые я все же закончил, а немцы. Мы разговаривали, и это помогало мне.

Сергей в молодости играл в футбол в любительской районной команде. Навыки у него остались. В первый же год новой жизни в Германии он заявил свою кандидатуру в местный футбольный любительский клуб. Прошел. В команде играли, в основном, коренные немцы.

– Команды формировались без учета возраста и социального положения, — вспоминает Сергей. — Этого у немцев не отнять — уважения к любой профессии: директор крупной фирмы и автослесарь общаются на равных, дружат.

Жить на социальное пособие Шкрум не хотел. Он стал дворником. Затем окончил поварскую школу — научился готовить фирменные немецкие сосиски и другие блюда. Устроился сначала в итальянский ресторан, потом в дом престарелых. Почти два года проработал в социальной службе: доставлял и собирал мебель малоимущим.

 – Малоимущие там, в основном, мои соотечественники, — рассказывает Сергей, — для них продуманы разные виды социальной помощи, но все больше — товарно-вещевые. Зарплата у меня в ту пору была приличной — социальная работа поддерживает не только тех, на кого направлена, но и тех, кто ее выполняет — нуждающихся. Я бы быстрее определился с профессией, если бы имел рабочую специальность. У меня ее нет, разве что водитель. Но там транспортом управляют все. К детям в Германии особое отношение. Их никто не заставляет учиться. Школы разные. Что называется, с учетом будущей профессии уже с третьего класса. Хочешь в университет — учись на три года дольше. В основном, учатся. Потому, что знают, как достаются деньги. Дети работают. После школы, на переменах, между уроками. Разносят почту, расклеивают рекламу, помогают старикам. Не от нужды — это их воспитание.

Жила семья Шкрум в Любеке — городок на севере Германии на берегу Балтийского моря. В свободное время Сергей ловил рыбу и продавал ее. По его мнению, это лучше, чем жить на пособие по безработице, которое ограничивает свободу — пока его получаешь, за рубеж выехать не можешь.

– Домой хотелось каждый час и каждый миг, — вспоминает Сергей. — Говорят, все познается в сравнении. Я видел отношение местных друг к другу, понимал, что они добрее, спокойнее, бережливее, но хотел в Россию. Пусть меня обругает кондукторша в автобусе, пусть наорет сосед — буду лишь улыбаться в ответ, зная, что я дома. И дело не в работе — с ней я все же определился, не в стране — для многих она лучшая. Дело во мне. Помню, в самом начале, меня поразила вполне обыденная для них ситуация: в 8 утра я пошел в булочную за свежей выпечкой — продавщица улыбалась, сыпала любезностями, будто я ей близкий родственник, только что вернувшийся из космоса. Приятно. А мы не умеем радоваться друг другу, скорее наоборот: раздражаемся. Правильно говорят: хочешь изменить мир — начинай с себя.

Сергей Шкрум изменился после жизни в Германии. Друзья не узнают его — он стал особенно аккуратным. Сергей говорит, что он за порядок — и в уме, и в жизни.

– Знаете, я много думал, — признается в разговор Шкрум. — Разве любовь к порядку в Германии — национальная черта характера? Да ничего подобного, это все мы придумываем, оправдывая свою безалаберность. Это воспитание, причем воспитывает население власть — быстро и эффективно. Рублем, маркой то есть. Я тому пример. Там ведь никто не смотрит на тебя, бесед не проводит. Просто приходит письмо: «Вы оштрафованы за отсутствие порядка на прилегающей к вашему дому территории». Сразу все понимаешь и начинаешь уборку. А мы в этом отношении так и остались Россией лапотной. Я когда вернулся, некоторое время работал юристом в районном поселке — 40 км от областного центра, а по улицам поросята и гуси гуляют. Вот как раз, наказывая рублем, мы местных отучили быстро от этого, за полгода поселок стал значительно чище. Ушел — все вернулось на свои места. И так везде, по всей стране. Я в Германию ехал на машине через всю Россию: от средней Азии до Владивостока. Видел.

Вернулся Сергей в Россию неожиданно для самого себя. Приехал проведать родителей и остался. Жена поняла, сказав, что к этому была готова всегда.

Сергей Шкрум приехал налегке. С собой было только полотенце, спортивный костюм и 1000 евро. Но трудности его не пугали.

– Я пел от счастья, — вспоминает Шкрум. — Пел, не зная, как жить дальше, что делать. Люди оглядывались, подкручивали у виска — знали бы они… Думаю, это одно из самых правильных решений всей моей жизни. Родиной чужбина не станет, даже если там живется лучше. В Германии бываю — там моя дочь. Общаться, правда, с каждым годом все сложнее — разные мы люди, в том числе, и по национальности. Так случилось. Хотя… она-то в России не бывает. Вернулась бы, может, и осталась. Жена все больше и чаще спрашивает о России, а в глазах — тоска.

«Всю жизнь, как на войне» Далее в рубрике «Всю жизнь, как на войне»Почему ветеран труда в Омске уже год живет в строительном вагончике Читайте в рубрике «Титульная страница» Киркоров, Басков или Галкин. Кто первым совершит каминг-аут?Существует ли в России «гей-лобби»? Факты. Оценки эксперта Киркоров, Басков или Галкин. Кто первым совершит каминг-аут?

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»