«Да забирайте!»
Фото: Владимир Смирнов/ТАСС

Фото: Владимир Смирнов/ТАСС

Как и почему специалист органов опеки из Омска изымает детей из неблагополучных семей

Ювенальная юстиция в действии. О ней принято говорить только с отрицательным подтекстом, а многие считают ее незаконной: как можно отбирать ребенка у родителей и чем руководствуются люди, вмешивающиеся в личные дела семьи. Корреспондент РП встретился со специалистом органов опеки и попечительства Татьяной Зубановой и выяснил, за что детей изымают из семей и почему без этой меры в современной России не обойтись.

– Сейчас распространено мнение, что забрать ребенка из семьи — нетрудно…

– Когда впервые забирала ребенка у матери, я умирала от страха — думала: бросится она на меня, в лицо плюнет. Но все оказалось проще. Мы пришли утром. Мать, 26-летняя, еще не пьяная, сидела посреди кухни на единственной табуретке у неубранного стола. Пустые бутылки, квашеная капуста и сухая хлебная корка. Хозяйка дома была совершенно равнодушна к нам и своему ребенку. На вопрос, где дочь, глухо ответила: «Вчера была».

Я пыталась объяснить, скорее самой себе: «Ребенка определим в больницу — помоют, покормят, полечат». А лечить надо и срочно: в доме холод, от него в руках и ногах не так кровь функционирует, мочевой не держит, на теле неизвестные паразиты… В ответ коротко: «Да забирайте! Может, хоть ездить перестанете, а то чуть не каждый день являетесь — жить не даете!»

Пятилетняя Виолетта без уговоров села в машину. Она была в грязной одежде и резиновых сапогах. Это меня поразило — зима ведь. Повиснув у меня на шее, несколько раз за получасовую дорогу назвала мамой. Я же попросила машину остановить и побежала в ларек, купила шоколада. Коллега меня останавливала: мол, хуже сделаешь. Не послушала: хотелось сделать что-то хорошее для этого ребенка.

Что ждет детей, которых изымают у родителей?

– Сначала — инфекционное отделение больницы. Ребенка моют, вещи сжигают и дают супа совсем немного, чтобы приучить голодный желудок питаться. Затем — определение статуса несовершеннолетнего и жизнеустройство: лишение матери и отца родительских прав или возвращение в семью, если это еще возможно.

А Виолетта уже через неделю оказалась веселым, общительным ребенком, с голубыми глазами и, к всеобщему удивлению, светлыми волосами. Когда мы ребенка забирали, они были грязно-серого цвета. За десять дней, что девочка провела в больнице, мама так и не пришла. Да и в суд не явилась, несмотря на повестки.

Татьяна Зубанова: детей чаще всего отдают добровольно. Фото: Юлия Лещинская / «Русская планета»

Татьяна Зубанова: детей чаще всего отдают добровольно. Фото: Юлия Лещинская / «Русская планета»

– Татьяна Сергеевна, кем принимается решение о возможности возвращения ребенка в семью?

– Органом опеки. Для этого мы запрашиваем мнение всех структур, работающих с семьей. Медиков в том числе, но они всегда против возвращения ребенка в семью — не верят в исправление родителей. У них есть основания, они видят даже больше, чем опека. Слышат, как ребенок во сне выкрикивает матом угрозы, как плачет от обиды и ожидания, как жадно ест, как хочет, чтобы его любили. Помню семью Ивановых (Фамилия изменена в интересах детей. — Примеч. авт.), тогда врачи настаивали, что отца и мать нужно лишать родительских прав.

Четверых детей семьи Ивановых: старшему пять, младшему — полтора, долго лечили от ожогов. Печку дети топили сами, хотя были слишком малы, чтобы даже брать в руки спички. У ребят было также расстройство пищеварения — перед изъятием из семьи они ели только зеленые помидоры, которые зрели на полу.

Мать уехала в Омск и три дня не появлялась дома. Отец в ее отсутствие зашел к соседу и загулял. Дети из дома выйти не могли — родитель закрыл дверь на замок. Малыши бы от голода умерли или сгорели, если бы не соседи и глава поселения, который, не дожидаясь разрешения от властей, выбил дверь и привел детей в больницу.

За взлом квартиры и вторжение главе ответить не пришлось, думаю, лишь потому, что детей в дом все же вернули. Родители молодые, на учете не состояли, а значит, не все меры сохранения семьи исчерпаны — надо им помогать. Почти сразу семья уехала в другой район, не так давно пришло требование: «В связи с лишением родительских прав Ивановых просим выяснить, имеются ли родственники, желающие принять детей в семью». Эффекта не имели ни внушения, ни штрафы, ни уговоры, ни помощь — от консультативной до материальной.

– А как орган опеки помогает семье?

– Моем пол и наводим порядок, приносим из дома одежду, книги, газеты, бывшие в употреблении телевизоры и холодильники, покупаем продукты, устраиваем на работу.

Я однажды пожертвовала даже собственные волосы. Надежда с сыном оказались без работы и практически без жилья. Встречалась она с мужчиной, поверила и написала доверенность на продажу квартиры и покупку новой в поселке, что почти в ста километрах от города. Жилье оказалось непригодным — квартира в двухэтажном полуразваленном доме без жильцов. Жених исчез.

Документов на новое жилье у Нади нет. Батареи отрезаны и сданы на металлолом. Нет и работы. От отчаяния она запила, когда просыпалась, искала «калым» — огород вскопать, носки связать. Кормила сына десяти лет, собирала по деревне обогреватели.

Надеясь помочь, я купила ей трудовую книжку, договорилась с работой. Правда, с нее взяли два заявления на устройство и на увольнение — без даты. Принесла им продуктов — макарон, крупы, подсолнечного масла, молока и конфет — хотела порадовать. В расчет за все это она предложила меня подстричь — думала, вспомнит себя прошлую, да и не милостыню примет, а честно заработает. Обкорнала так, что я оказалась, почти лысая. В очередной запой оставшиеся продукты она обменяла на бутылку, холодильник продала, трудовую книжку за ненадобностью выбросила.

Где я ошиблась? Лечить ее надо было? Согласна. Только как — не знаю. Нарколог, один на район, говорит, что работает только с тем, кто хочет избавиться от вредной привычки, причем желание должно быть устойчивым и постоянным.

– Гуманность, за которую рассчитываются дети?

– Результат этих мер чаще всего трагичен — измученные дети с богатым негативным опытом. Я удивляюсь разгоряченной публике на очередной телепрограмме, нападающей на специалистов органов опеки: почему лишили семью родительских прав, зачем изъяли ребенка? Причина всегда одна: реальная угроза для жизни и здоровья несовершеннолетнего. Но как эту угрозу подтвердить? Кипа актов обследования: оголенные провода и нетопленый дом, спящие пьяным сном родители, отсутствие самого необходимого — продуктов, одежды по сезону и размеру. Фотографии, свидетели... И все это должно быть в системе. Разовая беспризорность, даже если она длительная — не основание для лишения родительских прав. Кроме того, по закону, сначала нужно привести доказательства, а потом осуществить изъятие. Фактически бывает иначе. За то и страдаем. Но не у каждого хватит сил оставить голодного и замерзшего ребенка там, где он не нужен.

– Трудная у вас работа? Опасная?

Когда забираешь детей, а за пять лет жизни в опеке делала я это часто, тревожно бывает. Но детей чаще всего отдают добровольно. Только один случай был на моей памяти, когда мать за ребенка буквально сражалась. Инвалид детства — умственно отсталая, хватала трех специалистов за руки и кричала так, что собрала чуть не весь поселок. Работу свою мы так и не выполнили. А должны были, согласно постановлению главы района.

Женщина эта ребенка своего любила, заботилась о нем. Грязной девочка не ходила, голодной не была, даже книжки ей мама читала вслух. Но сошлась она с мужчиной, больным туберкулезом, а ребенка проверять и лечить не соглашалась. После визита опеки мать отвела ребенка в больницу. Постановление признали недействительным.

Работа наша трудная, но важнее ее, на мой взгляд, нет. Потому так обидно и бывает, когда, не разобравшись, судят коллег, критикуют за плохую работу. Людям кажется, что мы — чиновники, родителей не замечаем, детей не видим. А мы — обычные женщины, которым до боли жаль детей. Женщины, у которых среди вещей нет платьев — в них ездить неудобно, убегать от опасности неловко.

Наверное, депутаты и другие общественные деятели, выступающие на телевидении, указывающие на плохую работу органов опеки с неблагополучными семьями, смогли бы лучше. Они четко разбираются в ситуациях и находят виновных. У них на это есть время. А у нас нет. У нас только дети, которым можно не успеть помочь.

«Нам есть кем гордиться» Далее в рубрике «Нам есть кем гордиться»Жители Омска выбирали среди земляков имена для «Аллеи Звезд» Читайте в рубрике «Титульная страница» Владимир Путин. «Кто со мной? С кем идти?»Выборы-2018, в которых изъявил желание принять участие действующий глава государства, будут, де-факто, «безальтернативными» Владимир Путин.  «Кто со мной? С кем идти?»

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»