Апа Кульсай
Кульсай Сейсенова — старейшая жительница Омской области. Фото: Олег Бабиенко

Кульсай Сейсенова — старейшая жительница Омской области. Фото: Олег Бабиенко

Корреспондент «Русской планеты» побывала в гостях у старейшей жительницы Омской области

Кульсай Сейсеновой 111 лет. Она живет в ауле Коянбай Тарвического района Омской области вместе с сыном и снохой, растит их детей. Русского языка долгожительница не знает. Разговаривали мы через переводчика, но спустя какое–то время показалось, что ее родной казахский язык мне понятен.

Встретить у ворот своего дома сама бабушка Кульсай нас не смогла, говорит, что сегодня ей нездоровится. Огород рядом с домом запущен. Сажать бросила года три назад — тяжело. «Молодые» сил на это тоже не нашли — из всех посадок только картофель.

– Да и кому он нужен, огород–то? — удивляется сноха в ответ на мой вопрос. — Фрукты и овощи апа («апа» — в казахском языке используют при обращении к бабушке или матери. — Примеч. авт.) не ест, у нее же зубов нет, уж лет десять как выпали.

Кульсай хоть и двигается по дому, но с трудом. Сын Каиржан — «добрейшей души человек», привез жену из города, украв из родного дома. Вот уже почти 40 лет живут они в ауле вместе с Кульсай.

– Вроде и жили между собой душа в душу, но вклинился третий лишний — «змей зеленый», — вздыхает бабушка Кульсай. — Вот уж где тяжело было. Труднее, чем в войну. Может и живу так долго, что оставить своих без присмотра боюсь.

Тогда пришлось бабушке Кульсай не только пятерых внуков самой поднимать, но и сына с невесткой в руках держать. Директор школы Режан Мустакова, где учились внуки, по всем вопросам сразу шла к бабушке. Та, сама неграмотная, помогала детям учиться: пример решить, стихотворение выучить. Мудрые советы бабушки не раз помогали внукам в школе.

– Школьную форму и рюкзаки сама с пенсии справляла, — вспоминает долгожительница. — Выучила, как смогла: Хайрула — тракторист, Каиржан и Бахыт — животноводы, Багира — прораб на стройке.

Грамоте Кульсай Сейсенова не обучена, но близкие замечают, что думает много и подолгу. Она — первый ребенок в семье, как принято в их роду, воспитывалась у родителей отца. Они так сильно любили внучку, что отдать в школу побоялись, вдруг обижать станут: «очень уж тощая была да ростом с ноготок».

– Бабушка умерла как–то вдруг — уснула, забыв проснуться. Дед женился на другой, — вспоминает апа.

По словам родственников Кульсай, мачеха невзлюбила «жулдызым» («моя звездочка» в казахском языке. — Примеч. авт), лелеявшую память о бабушке, будто надеясь, что та вернется. Впрочем, вскоре стало не до тонкостей отношений. Советская власть в одночасье изменила привычный уклад уважаемой и знатной семьи на тайную и ночную. «Ата» (дедушка по-казахски. — Примеч. авт.) был муллой. В кибитке, набитой ребятишками — 11 человек, кочевали с места на места, спасаясь от преследований. Не желая менять Родину, они меняли место в ней. Иначе бы не выжили.

– Не выжил бы и Хайрула, если бы не стал мне сыном. Ему не было и года, когда его родителей репрессировали без права переписки, — вспоминает Кульсай свою молодость. — Из близкой родни дядя неженатый был, он мальчонку и подобрал. Не принято у казахов своих бросать.

Промыкался с ним дядя почти год, пока не встретил Кульсай. Совсем еще девочка полюбила не мужа — ребенка, став матерью раньше, чем женой. Но, не прожив и года в браке, молодой супруг ушел по призыву в армию. И не вернулся — пропал без вести, как было написано в извещении.

– Наверное, тогда должна была испугаться жизни, оставшись посреди голода и хаоса с ребенком на руках. Но бабушка еще в детстве научила простой мудрости: под ветрами гнись, как придется, а ломаться — не смей, — говорит Кульсай еле слышно.

Что такое нужда, апа знает хорошо. В начале 30–х годов, живя впроголодь, боясь погубить сына, вышла замуж. Супруг, старше почти на три десятка лет, имел, по тем временам, прибыльную работу — пас кобыл: молока вдоволь, а иногда и мясо перепадало. Кульсай была кротка и покорна, внимательна и заботлива, как полагается восточной женщине. Человеку, хорошо относившемуся к ней и к ее ребенку, отвечала сначала уважением, потом — любовью. Так и прожили почти сорок лет, родив четверых детей. Не расставались никогда, даже на войну его не призвали — не подходил по возрасту. Муж умер 40 лет назад, но Кульсай его помнит, не забывает. Бывает, во сне он к ней приходит, но не зовет — ждет.

– Может, и долго придется ему там без меня мыкаться, — говорит верная жена. — Бабушка моя в 120 лет умерла.

Когда муж умер, пришлось работать за двоих. В колхозе «Сталин–Жол» числилась и дояркой, и телятницей, овечек стригла, склады разгружала, на току зерно кидала. Сейчас ее стаж чуть ли ни в полвека, называется «колхозный». Пенсия 5 тыс. рублей, плюс доплата по старости  — 3900, которую добавляют к пенсии всем, кому больше 80 лет.

– Может, и не надо столько–то, — вздыхает Кульсай, говоря о возрасте. — Детей пережила, старшей доченьки уже нет. Неправильно это, когда дети уходят раньше — можно умереть от горя.

Каждый день Кульсай теребит четки, на которых сотня бусин. Говорит, что начала читать намаз, как только научилась говорить. Сейчас молится за пятерых детей, 37 внуков–правнуков и 9–х праправнуков, не всех из которых видела. Всю свою многочисленную родню апа помнит наперечет.

Все внуки за советом идут к Кульсай. Зовут к себе, в город, «в чистоту и порядок», но оставлять, как она говорит «молодых» (сына и сноху), которые сами давно пенсионеры, не хочет.

– Терплю и держу одним своим присутствием. Хотя силы уже не те, — замечает апа Кульсай. — Да и к городу я не привычная, в тепле да удобстве жить не обучена.

В ее доме — рукомойник на кухне, тут же на стене — детская голубая ванночка, оставшаяся от внуков. Моется бабушка в ней нечасто, истопить печь помощь нужна, а сама уже не может.

Апа Кульсай, вздыхая, улыбается:

– Не просила я у Аллаха столько лет жизни, а видишь, послал. Всю жизнь проверял меня да испытывал. И сейчас, наверное, тренирует.

Еще год назад бабушка Кульсай, управившись вечером с хозяйством, садилась за швейную машинку, купленную до войны: своих обшивала и даже деньги зарабатывала. Особенно пользовался спросом бысток — половик ручной работы, украшенный национальным орнаментом: полдеревни застилает в праздничные дни ее изделиями пол и стены, диваны и кровати. У самой бабушки Кульсай остались платья, отстроченные на старенькой машинке — яркие, блестящие. В них она ездит в гости — соседи приглашают, как старейшего жителя села. Присылают машину, готовят белкотерер — угощение для пожилых: кумыс, творог, мед, постное мясо конины. Апа ест мало и неохотно.

Жители деревни рассказывают, что бабушка Кульсай никогда не ругается, не сквернословит, не кричит. Для каждого встреченного на пути у нее всегда готово «бата» — благопожелание. Тихонько шепнет, но жизнь меняется. Так считают все, кому повезло общаться с ней.

«На мокрой траве лежали обгоревшие тела» Далее в рубрике «На мокрой траве лежали обгоревшие тела»11 октября исполнится 30 лет со дня крупнейшей авиакатастрофы в истории СССР Читайте в рубрике «Титульная страница» Киркоров, Басков или Галкин. Кто первым совершит каминг-аут?Существует ли в России «гей-лобби»? Факты. Оценки эксперта Киркоров, Басков или Галкин. Кто первым совершит каминг-аут?

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»