«У нас родители учатся у собак»
Канистерапия. Фото: Наталья Яковлева

Канистерапия. Фото: Наталья Яковлева

Как собаки помогают в обучении жизненным навыкам детей с особенностями развития

Фамилия Чайка подходит Наталье как нельзя лучше — стройная, стремительная, не идет к машине — летит. Машина совсем не женская — большая иномарка, в которую запросто помещаются все 9 членов семьи — 4 человека и 5 собак.

– У нас на каждого члена семьи по псу: трое «немцев» — у меня, мужа и дочери Даши. У Сашки, сына-пятиклассника — дворняга, мы ее на улице подобрали, отогрели, вылечили. Моя школа! Я с детства всех замерзших, обездоленных собирала. А голден-ретривера Муху подарили коллеги из Петербургского центра канистерапии. Мушка — профессионал! Конечно, столько домочадцев в квартире не помещаются, мы дом купили, вольеры построили. Далековато от центра, но машина быстрая. Одна проблема — сверху, из машины бродяжек еще лучше видно, так что опаздываю вечно: пока загрузишь, пока к ветеринару отвезешь, — рассказывает Наталья.

Сегодня, впрочем, в машине пустовато: Муха и дочка Даша едут на работу в Омский центр канистерапии, а в багажник загрузили пару санок.

– Новый год, занятий пока нет, у нас целыми днями «покаталки». Все расписано по графику: возле Домов культуры, в парках, в центре, — объясняет Наташа. — Бесплатно, конечно. Канистерапевт — это профессия, в которой уметь нужно многое, а денег за это не получаешь. Да и не хочется как-то, честно говоря.

– Потому что собак любите?

– Кого-то люблю, кого-то не очень. Они же все разные, со своими характерами. Но как существовать без собак, мне кажется, никогда не понимала. Я кинолог не из ученых, а из спортсменов. Можно ведь 100 лет учиться, а ничего не уметь. Мы с Толстым, моим первым породистым псом (у него имя по родословной не выговоришь), 2 раза были абсолютными чемпионами России. Сначала я стала кандидатом в мастера спорта, потом стала судьей, теперь еще президент Омской Федерации кинологического спорта и прикладного собаководства, — говорит Наталья. — С детками начала работать еще в раннем возрасте. Во Дворце пионеров был организован клуб «Кинолог». Мы выступали в школах, детдомах. Это, конечно, не канистерапия, но настроение поднимают! А когда в пединституте на психолога училась, уже задумываться стала — дети-то тянутся, их можно закрутить–завертеть! Стала изучать западный опыт еще в 1998 году. В Питере основы канистерапии стали закладываться только 10 лет назад, на тот момент создать центр у нас, в глубинке, было нереально. А 2 года назад взялась всерьез — Санкт-Петербургская ассоциация канистерапевтов обучила наших пятерых сотрудников. С помещением помогли в департаменте по делам молодежи, физической культуры и спорта. Сделали ремонт, в октябре объявили набор волонтеров с собаками.

Наталья Чайка. Фото: Наталья Яковлева

Центр канистерапии находится на первом этаже пятиэтажного дома. Впрочем, из десятка открытых дверей ему принадлежат только два офиса — маленькая комнатка, которая служит самим офисом федерации, и зал для занятий, в два раза больше. Возле офиса здания толпятся люди и собаки. Муха чинно заходит в открытую клетку, стоящую на полу офиса.

– Сегодня же нет занятий?

– Занятий нет, но всем что-то нужно, — смеется Наташа. — Я же еще собак дрессирую, это как раз заработок. Народ, не толпитесь у двери — идите в зал! Сейчас посмотрю ребят, узнаю, на какой курс им записаться нужно, да распущу.

Офис постепенно наполняется. Женщина в униформе федерации что-то ищет под столами, приговаривая, что надо убрать зал, двое мужчин таскают коробки с конфетами и соком, Даша обнимает вновь прибывших, весело хохочет мальчишка лет 4-х.

– Это наши дети, центровские. Центровые! — шутит Наташа. — Такая у нас традиция — своих ребят приводить на занятия. Если хотят, конечно. Это тоже своеобразная терапия. Ведь ребята, которые у нас проходят реабилитацию, обществом негласно отторгаются: аутисты, даунята, ДЦПшники.

Что-то мокрое тычется мне в ладонь. Я дергаюсь, поворачиваюсь. На меня внимательно и печально смотрит рыжий пес величиной с теленка.

– Здравствуй, мой зайчик! — Наташа бросается обнимать чудище. — Вы погладьте, они у нас тут все добрые, сами подставляются. Рикардо тоже очень хороший специалист. Все наши собаки прошли серьезное тестирование на способность работать, обучились, получили сертификаты. Главное, они должны быть управляемы и не агрессивны, в первую очередь, по отношению к детям. Реакции у ребятишек ведь разные. Не обязательно быть меланхоликом или сангвиником, иногда, наоборот, нужно, чтобы ребятенка закрутил-завертел шелопупный холерик. А иногда требуется, чтобы он просто сидел и молчал. 40 собак с хозяевами-волонтерами на 45 детей, и каждый ребенок выбирает свою. Кто-то не принимает лохматую, кому-то комфортнее с большой, кому-то нравится рыжая, а не белая. Бывают совершенно неожиданные открытия. 6-летняя Алиса с синдромом Дауна, например, месяц ни с кем не общалась, пока не привели хаски Алисию. И так ее поразило совпадение имен, что барьер снесло начисто — со всеми животными теперь общается! Аутисты первый месяц, бывает, вообще не замечают, что тут собака. Это люди сами в себе, их внимание надо заслужить. У собак получается. Работает это примерно так: животное вызывает положительную эмоцию, которая дает выброс окситоцина. Гормон радости начинает негатив блокировать, а заблокированный позитив выталкивать. И вот в толчке выскакивает что-такое хорошее. А что именно — никогда не знаешь заранее. Пришла 7-летняя девочка-аутист, я маме выговор сделала: почему не причесались? Оказывается, ни разу в жизни не причесывались, не может, скукоживается. Вот, говорю, смотри, чешем собачку, красивая? Теперь чешем тебя. На следующем занятии смотрю — ребенок с хвостиками!

Правда, такие чудеса, как честно признается Наташа, случается нечасто. И чаще всего по причине неточного диагноза.

– Мы не врачи, диагнозы не ставим. Но все нарушения построены вот на этом, — Наташа стучит себя по голове. — Придут с пачкой бумаг, спрашиваю, МРТ делали, какая лобная доля не работает? Нет, не делали. Как же вам диагноз поставили? Ведь и здоровый ребенок может растеряться или просто не захотеть команды медиков выполнять. Я одной маме на первом же занятии сказала: нет у вас аутизма. Она плачет: я устала доказывать врачам… Да не надо доказывать, живите, идите в нормальный садик! Нельзя всех по одной схеме оценивать! А бывает не столько болезнь, сколько избалованность. Больной — значит, можно все. Не надо дрессировать ребенка, но учить, кто «старший в стае», необходимо. И управлять разумно, без постоянных окриков «лежи», «стой», «сиди». У нас и родители у собак учатся. Животное принимает ребенка таким, какой он есть, отдает тепло, не требуя ничего. Получается — лизнет, не получается — сделает вид, что не заметила. Но часто, к сожалению, мы видим, что помочь можем только положительными эмоциями, поражение головного мозга мы не исправим. В любом случае обычно это долгая тяжелая работа.

Ретривер Дора и воспитанница. Полежать с собакой — обычное упражнение в центре канистерапии. Фото: Наталья Яковлева

В убранном зале скачет сам с собой 7-летний Миша, периодически подскакивая к Доре, белому ретриверу, единственной собаке в центре, которую принимают все без исключения. Дора, по словам ее хозяйки-волонтера, девушки лет 25-ти, филолога Юлии Стрельской, подверглась самым суровым испытаниям: ее даже пугали шваброй и веником, на что Дора с Юлей реагировали почти одинаково, несколько недоуменно наклонив головы «вроде взрослые люди, а так себя ведут…»

– Потом стало понятно, зачем все это было нужно, — рассказывает Юля. — Некоторые ребята терялись, не знали, как реагировать, они, собственно, впервые с кем-то общались, кроме родных. Миша поначалу попытался даже ущипнуть Дору. А она его лизнула! Он был настолько потрясен, что с удовольствием улегся на подставленный бок собаки. И заулыбался — первый раз за всю жизнь.

Полежать с собакой — обычное упражнение в центре канистерапии. Собираются вместе методисты и волонтеры, дежурящие в этот день, чтобы было спокойнее. Ничего особенного вроде бы, сначала ребенок немного скован, потом потихоньку расслабляется… И происходит маленькое, но чудо:

– Представляете, 7-летняя Наташа разжала левую ручку, скованную спазмом: несколько лет назад она выпала из окна пятого этажа, получив тяжелейшие травмы, — удивляется методист-психолог Светлана Миронова.

Занятия с детьми с особенностями развития в центре канистерапии. Фото: Наталья Яковлева

Впрочем, в канисцентре нет сложных упражнений, все просто: покидать мячик, полазать с песиком через туннель, понырять в обруч. Для каждого ребенка разрабатывается своя программа. Аутисту важно действовать по правилам, «проведя» собаку по четкому маршруту, ребенку с синдромом Дауна — потренировать память, поиграв в прятки, для малыша с ДЦП труднее всего забыться настолько, чтобы вдруг сделать шаг.

16-летняя Галя еще 2 месяца назад боялась не только собак, но и людей, не могла подойти к ним ближе, чем на 20 метров. Придумали гулять по отдельности, но вместе. Галя с мамой и чуть в отдалении методист-дефектолог Елена Франкова со своим крошечным грифоном. Сближение происходило медленно, но верно. Сейчас Галя сидит на диване рядом с Наташей, оживленно что-то рассказывая. Звуки получаются с трудом, она помогает себе руками, головой. Наташа, кажется, все прекрасно понимает, во всяком случае, слушает внимательно, иногда улыбаясь в ответ.

Миша, устав кидать мячик, который ему неизменно приносит зубами Дора, внезапно бросается на шею методиста Светланы Мироновой. В углу тихо сползает на стул Мишин папа — он и не надеялся на такое. Наташа прижимает палец к губам, показывая ему: «Не спугните!»

– Ведь уже полстраны объехали, — потрясенно шепчет мужчина в ответ.

– У собак какая-то особая связь с детьми. Мы и сами не понимаем, как это происходит, — смеется слегка придушенная Светлана, когда Миша вновь уносится вдаль. — У нас тут все начинают обниматься, целоваться. Уже это результат, потому что родители знают — можно всю жизнь ждать проявлений чувств от аутиста и не дождаться.

– Запрягаем! — раздается за спиной команда Наташи. — Мальчики, девочки, запрягаем собак!

На улице людей не меньше сотни, собак еще больше. Пушистые «терапевты» сегодня — команда поддержки. Стоят рядом с хозяевами-волонтерами, внушая своим видом спокойствие детям. Работают другие — Федерация ездового спорта привела с десяток хаски. Руководитель лично следит за поведением подопечных, но что-то идет не так. Наташа берет власть в свои руки — скулит прижатый коленкой к снегу серо-черный красавец.

Катание на собачьих упряжках. Фото: Наталья Яковлева

– Бегать хочет! А бегать спокойно не может, к другим задирается, балбес! Пусть отдохнет, — объясняет Наташа.

Плачет 4-летняя Настя — не хочет надевать варежки, несмотря на мороз в 24 градуса. Хохочет 6-летняя Аня, носясь вокруг по непонятной траектории. Миша тоже уже здесь, правда, кажется, утомился от общения и старательно роет снег на аллейке.

– Родители, не напирайте! — командует Наташа. — Трассу сокращаете! Не волнуйтесь, пристегнуты, не выпадут!

А по снегу уже во весь опор скачут хаски. И кто-то все-таки переворачивается, вопя от восторга, и громче ребенка вопит от счастья мама:

– Он кричит, кричит! Не молчит!

Осторожно приближается к «лошадкам» семейство Семеновых: 30-летний слесарь Иван, бережно поддерживая прихрамывающую жену-инвалида первой группы, осторожно усаживает в санки Ярослава.

– Мы занимаемся третий месяц. Пока не говорим, но стали больше ворчать. Ручку разжал, наконец, одну. А главное — хоть с кем-то мы общаемся, в Омске ведь больше негде таким детям встречаться. Занимаемся с педагогами, массаж делаем, но индивидуально. А тут и люди, и собаки!

Откуда-то из полумрака выныривает Наташа, тянет меня за руку.

– Вот Дед Мороз, знакомьтесь!

Никакого деда и близко не видно, только молодая улыбающаяся женщина.

– Ирина Романова. Мы тут сами по себе пока — наш товарищ собаками увлекается, узнал про этот центр, говорит, помочь надо, вот мы и пришли с подарками, — говорит Ирина. — Тут нас таких дедов морозов шестеро. Но, надеемся, начальству расскажем, и организация поможет. Пока вот решили своим силами окна заменить — видели, у них деревянные, рассыпаются? Ребята, идите сюда, сфотографируемся!

… Уже позже в парке Ленинского округа Наталья Чайка сбрасывает с себя упряжь — собак на всех не хватило.

– Вы бегите обратно, в центр. Чайку выпьете, — советует мне она.

– Вы не устаете? Столько народу, дети кричат, собаки гавкают, вы санки таскаете по морозу? Вы же начальник? И вообще, не женская какая-то у вас работа…

– Устала, как собака! — признается Наталья, и вдруг раскинув руки, кричит в темное небо. — А скоро лето! Сяду на мотоцикл: простор, ветер, скорость! Эх, полечу!

Следователи нашли в мэрии архитектурные излишества Далее в рубрике Следователи нашли в мэрии архитектурные излишестваГлавного архитектора Омска подозревают в превышении должностных полномочий Читайте в рубрике «Титульная страница» Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина СарсанииСмерть знаменитого актера и футбольного функционера вызвала вопросы Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина Сарсании

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»